Часть 4. Сияние

Я удалил большую часть романа. И решил все переписать.

Если вы помните – речь шла о крысах, Утрише и Потоке.

 

Питер сиял. Психоделия нашей любви – истинной и Вечной сделала город сказочным. Мы шли по улицам, залитым огнем, заглядывая друг другу в лица и радуясь, узнавая. Мы скользили и не оставляли следов.
Аурика сказала:
— Это похоже на Шульгина – все персонажи такие яркие. Все такое яркое.
Мы долго стояли, залипая на фонтан пока реальность не стала мультиком.
— Посмотри на машины.
Поток машин был странным, далеким кино, по сравнению с ярчайшими огнями, отражавшими нашу внутреннюю звезду — Пламя осознанности. Повинуясь интуитивному импульсу двинулись дальше, хотя я все еще не мог поверить в происходящее.
— Я так и знала, что это должно быть…
Я еле различил звук саксофона.
Мы пошли на звук и вышли к большому голубому зданию с очень яркими арками. Саксофон зазвучал громче. Я различил место, откуда доносился звук – у самого угла здания – небольшой закуток с седым музыкантом, которому я тут же скинул всю мелочь, что оставалась в карманах.
Потом мы попробовали пройти через арки, напевая мелодию саундтрека из санта-барбары.
— Я не хочу быть персонажем этого глупого фильма, — Аурика сбежала в сторону, а мне было все равно идти или нет.
Несмотря на огромную энергию, которая поднялась в нас – я оставался в присутствии, пустоте. Вся энергия бурлила, открывая высшее блаженство – скорее сродни холодному пламени — и мы общались как два пробужденных сознания или как два ребенка.
— Слушай, а мы сейчас… Это не Эрмитаж?
— Давай спросим.
— Я побаиваюсь.
— А я нет.
Поток пронес нас через дворцовый мост на закуток васильевского острова. Мы стреляли и курили обычные сигареты и нас накрывало словно планом. Мы смеялись, орали «ЙО МАЕ», шутили и сходили с ума, как на Утрише, как и везде, где открывался первозданный и чистый поток бытия.
МЫ немного терли за духовность, в основном просто ловили момент, создавали музыку потока. И это не заканчивалось – ночь, где вместо сна было погружение в бездну, ощущение электричества в телах. Сексуальность закоротило и могучая кундалини все поднималась и поднималась хотя мы едва касались друг друга. Нескончаемый разговор, где вместо слов присутствовало понимание и не было тех, кто понимал.
По своему ощущению я знал, что Аурика была уже свободна. Навсегда и окончательно, но не готова принять это за раз – как это произошло со мной. Ей предстояло пройти одинокую дорогу, где будет отброшено все лишнее, и поток щедро одаривал её переживаниями, награждал приятными спутниками и учителями возможно именно потому, что ей предстояло это отбросить.
Любовь относительно свободных существ – это чистая энергия, творческое вдохновении и мы фантазировали о утопическом обществе, коммунах и пространствах, где не будет столько ограничений – где энергия может просто проявляться. Я внес свою лепту, представив кровавую баню, которую могло вызвать открытое противостояние пробужденных – если они смогли бы объединится в единую систему. Но все это конечно же было просто болтовней. Массовое пробуждение общества вряд ли возможно, поскольку столь трудным является обретение свободы даже одним существом и это всегда очень индивидуальный путь, основанный на бунте и честности, которая почти никогда не оценивается в крысином обществе.
Пробужденный видит, что ничего не нуждается в улучшении, никто не нуждается в спасении – и пробуждение просто одна из возможностей – не лучше и не хуже чем пребывание во сне. По сути мы просто удаляем из системы болезненный эгоизм, возможность быть ограниченными рамками и эти рамки – как раз то, что делает жизнь интересной и привлекательной. На смену этому драйву приходит глубокий покой и понимание, что существование никогда не заканчивается. Тут нет какого-то пафоса и понимание основ мироздания по сути означает отказ от всякого понимания взамен просто доверию вселенной и ощущению несерьезности всей игры.
Мы приготовили завтрак и осознали, что эта энергия никуда не исчезла, хотя тела выдавали кое-какую усталость и разум буксовал с непривычки. Возникли какие-то небольшие личностные заморочки, но мы выпутались из них, вышли на свежесть и продолжили непринужденную прогулку…

 

В итоге Питер открыл для меня новый, совершенно неизведанный мир где мы – чертовы альтернативщики выживали и жили в целых сообществах. Где формировались новые виды взаимосвязей и новые формы взаимодействий. – неличностная энергия, сдача, иное видение жизни.

Этот мир разительно отличается от того, который мы с Марго пытались создать и удержать – закрытая и ограниченная ячейка общества. Вместо этого я заключил сделку с действительностью и начал транслировать реальность, полную свободы и осознанности.

Итак – вот мир такой, каким бы я хотел видеть его. Где люди заняты творчеством и заинтересованы в избавлении от личностного дерьма, где святой, поэт и бунтарь живут под одной крышей. И этот корабль, который не может утонуть.

Оказавшись у родственников я вел себя как обычно и ничем не занимался, что их пугало, поэтому я попросился в гости к Роме Старому. Несколько дней мы кутили, я прочел сборник Пушкина, встретил несколько прекрасных людей и обнаружил в себе наклонность к совершению революции. Эта идея бурлила в моем сознании, я раскачивал её, общаясь с внутренней крысой – маленьким живым ублюдком, который отчаянно желал свободы.

Если честно – мне трудно писать для людей, для того чтобы это было прочитано. Большинство текста так или иначе предназначается самому себе, поскольку я занят необычной формой самоисследования, созданной Джедом Маккеной — духовным автолизисом. Это просто усилие писать правду, а правда часто такова, что никто не захочет её узнать.

Кто все эти люди? Какие штуки они отражают в моем проявлении? Я знаю ответ.  Я вижу наиболее честных из них, вижу так же храбрых и преданных – все эти люди просветлены. Просветлены так же и самые несчастные и невежественные, самые крысиные ублюдки, носящиеся со своими знаниями и переживаниями, как с последним куском хлеба…

Я же просто отпустил штурвал и смотрю, как течение поглощает меня. Как река жизни проносит это тело через стремнины и болота, как я движусь туда, куда и каждый из нас – в точку невозврата. Всю свою жизнь я направлял себя к познанию истины и теперь истина столь очевидна и отброшен поиск, я больше не делю жизнь на составляющие. Однако – еще столько предстоит сделать – работа еще не окончена и девиз кислотного видения который я бы выжег на собственном лбу: «Настроили вибрации, включили чертово осознание, мы гребанные крысы – погнали Дальше».

Приезжает Анька с Витей и мы встречаемся на квартире Ромы. Они матерятся, изображают крыс и бухают как черти. В итоге Рома устраивает трип-экскурсию по питеру, ребята закидываются кислотой, я кушаю четвертинку и почти ничего не ловлю. И слава Аллаху. За последние полгода я курю, пью и употребляю с такой интенсивностью (не количественно, но качественно), что должен был бы сдохнуть от постоянной раскачки химической активности этого тела. Но я мог бы и не делать этого – с такой же легкостью, как и раньше.

В итоге мы покупаем шаурму и едим её по кругу, гуляем по мосту залипаем на залипающую Вику –секс богиню и хозяйку квартиры. Затем водка, апельсиновый сок и бананы на кухне. Все записано на видео и я похоже собрался и дальше делать видеорепортажи этой поточной жизни. Заходит Семен — пытается домогаться к девочкам, получив разворот от Вики, и пытается приставать к Ане, за что получает предупреждение в стиле «А в ебало?» и, похоже, обижается.

В итоге приезжает мама Вики и выгоняет нас из квартиры как раз вовремя, поскольку меня начинает переполнять энергия и новое дерьмо выплескивается в эфир. Вот то, что написал в этот момент в дневнике:

04.01.2017

Все это чертова хрень.

Я удалил крыс и почувствовал, что процесс начался с новой силой. Эта траектория самоубийственна. И все таки – я действительно человек, проходящий через эти ворота. Это удивительно и странно. Это страшно и чарующе.

О, Реальность. Я прошу, Дальше.  Дальше, Дальше.

Я ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ КОНТЕКСТ. Я ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ СЛОМАТЬ ВСЕ. Я ПРОХОДЯЩИЙ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ, Я ПУСТОТА. Ничто. Вечность.

Все это ложь – я сказал это. Вы видите прекрасные сны. Или ужасные сны. Или спите во снах. Я молю лишь об одном – не спать. Не спать никогда. Я умирающий, чтобы не рождаться вновь. Я – это ложь. Я – это ложь.

Благодарность не знает пределов, когда цепи падают. Когда исчезают последние ограничения. Когда возникает ясность – все обнажается в своем первозданном виде.

Никто. Никто. Никто.

 

Ты умираешь во всех смыслах, во всех осознаниях, во всех отражениях. Больше для тебя нет чего то отдельного, чего то иного. Ты – всегда и во всем. Ты всегда ясен, ты правда.

Я испускаю насколько отталкивающую вибрацию, что персонажи испуганы. Что происходит в их снах. В этом общем поле, общего сна. Реальность не смягчит мою настойчивость. Меня не забрать отсюда. Я не склонюсь. Я вхожу в эту дверь.

О сладкая иллюзия. О обман. Я верил тебе слишком долго. Я верил тебе. И продолжаю спать, хотя знаю истину. Знаю что истина есть – я не могу оставить это.

Это путь. Это умирание. Это молитва.

Я вырву свое сердце чтобы ты увидела, Иллюзия. Красота. Мир.

Все поставлено на кон. Все – сейчас и это лучшая из историй.

Прощай. Прощай. Прощай.

Я просто исчезну, ведь меня никогда и не было.

 

Это далеко не все дерьмо, но описывая это — я практически ничего не испытывал, кроме дрожания комка обусловленности и энергетического напряжения всей структуры.

 

В этот же вечер произошел спонтанный сатсанг на кухне и чуть позже я собрал клип «Мы всегда были здесь» из записей, которые сделали Аня с Витей, сильно ухудшив качество съемки своей неумелой работой с редакторами….